Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

swiss cat

Сима. Левша. Барышников.

Симу в пятницу пришлось забирать из школы, он пришел в медпункт с температурой. Там еще один такой лежал на кушетке (Сима не помнить, как зовут, но помнит, что его усыновили из России). Медсестра сказала, что последние три дня много детей с такими симптомами. Но предполагает, что это не самый плохой грипп. Сима слабый, бледный и для надежности ходит по стеночке, а преимущественно лежит. Вчера и сегодня температура поднимается, продолжаем давать ему ибупрофен. Ему снятся яркие сны. Например, как люди, набившись в комнату, рядом с его кроватью очень активно делают число 27 из четырех четверок и подручного материала, например, тащат откуда-то корень. Еще он закашлялся и не мог продохнуть, и потом поспешил записать в дневник, потому что "ничего страшнее этого со мной не слушалось, если не считать случая, когда я начал соскальзывать со скалы".

После "Неуловимых мстителей" мы с Симой посмотрели "Новые приключения неуловимых", которые куда слабее, можно пропустить. Потом "Иван Васильевич меняет профессию", это было нормально, хотя фильм далеко не такой крепкий. Сейчас в процесс "Обыкновенное чудо". Еще дочитала ему "Левшу", тоже можно было пропустить. Лесков выдумал русские слова "мелкоскоп", "буреметр", "верояция", "грандеву", "нимфозория", "доблица умножения" и т.д., и это как-то можно снести, но он еще выдумал какую-то народную речь. Левша говорит: Collapse )

А еще у нас тут в пятницу закрылось правительство.
swiss cat

Наташи в театре

"Natasha's Dream" http://www.arlekinplayers.com/natashas-dream/ - моноспектакль, постановка мне понравилась, актриса понравилась, пьеса такая подростковая из 90х.

"Natsha, Pierre and The Great Comet of 1812" http://americanrepertorytheater.org/events/show/natasha-pierre-great-comet-1812 идет до 3 января.
Вообще, был вопрос, смоглу ли я получить удовольствие то похода  театр в одниночку. И в середине рабочей недели. И то  довольно-таки знакомого сюжета.
Это было очень здорово! Живо, остроумно!
Герои пели, это опера, кабаре, а пели по тексту! И хорошо пели. И Наташа такая, как у Толстого.

И вот это все, можете ли себе представить, там есть.

""

— Иди, Балага приехал.

Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.

Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.

— Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, — говорил он. — Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.

И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.

Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.

Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.

— Федору Ивановичу! — сказал он, кланяясь.

— Здорово, брат. — Ну вот и он.

— Здравствуй, ваше сиятельство, — сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.

— Я тебе говорю, Балага, — сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, — любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?

— Как посол приказал, на ваших на зверьях, — сказал Балага.

— Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?

— Как зарежешь, на чем поедем? — сказал Балага, подмигивая.

— Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! — вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.

— Что ж шутить, — посмеиваясь сказал ямщик. — Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.

— А! — сказал Анатоль. — Ну садись.

— Что ж, садись! — сказал Долохов.

— Постою, Федор Иванович.

— Садись, врешь, пей, — сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.

— Что ж, когда ехать-то, ваше сиятельство?

— Да вот… (Анатоль посмотрел на часы) сейчас и ехать. Смотри же, Балага. А? Поспеешь?

— Да как выезд — счастлив ли будет, а то отчего же не поспеть? — сказал Балага. — Доставляли же в Тверь, в семь часов поспевали. Помнишь небось, ваше сиятельство.

— Ты знаешь ли, на Рожество из Твери я раз ехал, — сказал Анатоль с улыбкой воспоминания, обращаясь к Макарину, который во все глаза умиленно смотрел на Курагина. — Ты веришь ли, Макарка, что дух захватывало, как мы летели. Въехали в обоз, через два воза перескочили. А?

— Уж лошади ж были! — продолжал рассказ Балага. — Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, — обратился он к Долохову, — так веришь ли, Федор Иваныч, 60 верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя. В три часа донесли черти. Издохла левая только.

XVII

Анатоль вышел из комнаты и через несколько минут вернулся в подпоясанной серебряным ремнем шубке и собольей шапке, молодцовато надетой на бекрень и очень шедшей к его красивому лицу. Поглядевшись в зеркало и в той самой позе, которую он взял перед зеркалом, став перед Долоховым, он взял стакан вина.

— Ну, Федя, прощай, спасибо за всё, прощай, — сказал Анатоль. — Ну, товарищи, друзья… он задумался… — молодости… моей, прощайте, — обратился он к Макарину и другим.

Несмотря на то, что все они ехали с ним, Анатоль видимо хотел сделать что-то трогательное и торжественное из этого обращения к товарищам. Он говорил медленным, громким голосом и выставив грудь покачивал одной ногой. — Все возьмите стаканы; и ты, Балага. Ну, товарищи, друзья молодости моей, покутили мы, пожили, покутили. А? Теперь, когда свидимся? за границу уеду. Пожили, прощай, ребята. За здоровье! Ура!.. — сказал он, выпил свой стакан и хлопнул его об землю.

— Будь здоров, — сказал Балага, тоже выпив свой стакан и обтираясь платком. Макарин со слезами на глазах обнимал Анатоля. — Эх, князь, уж как грустно мне с тобой расстаться, — проговорил он.

— Ехать, ехать! — закричал Анатоль.

Балага было пошел из комнаты.

— Нет, стой, — сказал Анатоль. — Затвори двери, сесть надо. Вот так. — Затворили двери, и все сели.

— Ну, теперь марш, ребята! — сказал Анатоль вставая.

Лакей Joseph подал Анатолю сумку и саблю, и все вышли в переднюю.

— А шуба где? — сказал Долохов. — Эй, Игнатка! Поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу, салоп соболий. Я слыхал, как увозят, — сказал Долохов, подмигнув. — Ведь она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела; чуть замешкаешься, тут и слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад, — а ты в шубу принимай сразу и неси в сани.

Лакей принес женский лисий салоп.

— Дурак, я тебе сказал соболий. Эй, Матрешка, соболий! — крикнул он так, что далеко по комнатам раздался его голос.

Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.

— Что ж, мне не жаль, ты возьми, — сказала она, видимо робея перед своим господином и жалея салопа.

Долохов, не отвечая ей, взял шубу, накинул ее на Матрешу и закутал ее.

— Вот так, — сказал Долохов. — И потом вот так, — сказал он, и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. — Потом вот так, видишь? — и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Матреши.

— Ну прощай, Матреша, — сказал Анатоль, целуя ее. — Эх, кончена моя гульба здесь! Стешке кланяйся. Ну, прощай! Прощай, Матреша; ты мне пожелай счастья.

— Ну, дай-то вам Бог, князь, счастья большого, — сказала Матреша, с своим цыганским акцентом.

У крыльца стояли две тройки, двое молодцов ямщиков держали их. Балага сел на переднюю тройку, и, высоко поднимая локти, неторопливо разобрал вожжи. Анатоль и Долохов сели к нему. Макарин, Хвостиков и лакей сели в другую тройку.

— Готовы, что ль? — спросил Балага.

— Пущай! — крикнул он, заматывая вокруг рук вожжи, и тройка понесла бить вниз по Никитскому бульвару.

— Тпрру! Поди, эй!… Тпрру, — только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что-то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату.

Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной. """

swiss cat

Театр "БУМ". Спектакль "Я вынул из головы шар".

Театр "Бум". Итак, спектакль.

Во вступлении пел Мотя, он не только пел, но и сам доработал мелодию для своей песни. Моте десять. Вообще же музыкальным спектакль сделал dklein. Ему, как стало недавно известно, сорок.
Вообще, фантастика. Режиссер-сценарист-постановшик yiddishe_mama сумела сделать спектакль, в котором чудесная постановка "Иван Иваныч Самовара" силами большой группы от мала до детей среднего возраста перетекала в "Несчастная кошка порезала лапу" в постановке маленькой группы детей от четырех до, скажем, шести лет, а когда обэриутский бред для взрослых разворачивался в редакции журнала "Чиж", и на сцене были подростки 13-17 лет. Имелось среднее поколение 9-12 летних, уже выступающих так, что видно – идет достойная смена, а малышей было видимо–невидимо.

- Дети – это гадость – особенно, когда поют или пляшут... О них говорят, что они невинны. А я считаю, что они, может быть, и невинны, да только уж больно омерзительны, в особенности, когда пляшут. Я всегда ухожу оттуда, где есть дети.

Первое отделение закончилось тем, что дворник в ушанке шуганул всех метлой. Мы поспешили к мальчикам. И поспели как раз вовремя – Сима со страху, что дворник кричит "Пшли, пшли отсюда", и все расходятся на антракт, приготовился реветь, а Ося держал его на руках и утешал. На второе отделение мы забрали Симу к себе. Он узнал Таню (попрошу заметить, что оба ее костюма – приличный для умной Маши и романтический для поэтессы, сняты с моего плеча и бедра), тянул руки к сцене и курлыкал по-своему.Collapse )
swiss cat

Театр "БУМ"

Спектакль состоялся.
Накануне дочь попала домой за полночь после генеральной репетиции. С потерянными и севшими мобильниками плюс отсутствие связи в зале центра “ Макор” я уже так волновалась (рептиция должна была закончиться в 8, 9, 10…потом связь полностью прервалась), что совершенно зря отругала Таню за то, что она первый раз за день ела горячую пищу полпервого ночи!
В воскресенье днем Леня вез Таню на прогон перед спектаклем и звонил с дороги – пурга, видимость 10 метров. Я волновалась – не только за членов семьи, но и за зрителей, вдруг не придут из-за погоды. Но пурга покружила и улеглась.
Зал был полон.

Мы усадили Симу (21 мес.) с Осей во втором, сами сели в дальнем ряду "для взрослых".Collapse )
swiss cat

Culture ads

Театр. Иду на Петю Мамонова "Шоколадный Пушкин" 5 апреля, Copley Theatre.
Петя Мамонов "Звуки Му" - самая прекрасная музыка, под которую хорошо драить унитаз с тяжелого похмелья.
Ради эпизодической роли Пети Мамонова недавно купила фильм "Игла" (с Цоем). Но роль оказалась еще более эпизодической, чем мне помнилось.

Кино. Самый лучший фильм за последний месяц - "Фрида". Цвета и музыка.
swiss cat

Вырастила ребеночка

Тане пришлось купить сетку для волос, а заколки я купила неправильные, а там все строго - балет. Балет она только начала, и ей очень нравится. А я смотрю в остолбенении - вырос совершенно отдельный от меня человек, в котором открывается что-то новое.
После свадьбы у нас застрял один из гостей, Д. Он приехал в Иерусалим издалека - из Тель-Авива, подарил бутылку, а будучи в тот момент без работы, задержался на три дня. Мы снимали квартиру с двумя комнатами поселили его в одну комнату с Таней-Рут. Ей не было 4х месяцев. В первое утро я пришла кормить Таню, Д. посмотрел на младенца и сказал умиротворенно: "Вот и вырастила незаметно ребеночка". Конечно, по сравнению с тем, что он видел в роддоме, Таня-Рут заметно подросла.
А теперь Таня разговаривает, да еще как, например: "Я проглотила свой обед, совершенно не переживая ... не переживывая?"