Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

swiss cat

Раз-два-три рассказ о недавних странствиях

Два

Тщеславия пост. Обо мне написала aculeata, и в самых лестных тонах. "Вчера видела я Катерину Н., и до ее отъезда больше уж не увижу. Она никогда не спит, и это очень весело,
потому что крыша у нее конкретно поехала. Она
постоянно требовала отвести ее в Александровский
сад (а я не знала, как это сделать, ведь она как раз
там и находилась, но верить в это отказывалась)..."
далее по тексту

enot --> aculeata
мне надо пояснить, что привело к нашей встрече чисто технически. Вдруг ты еще не знаешь, а думаешь что раз два, - и мы в Александровском, как ты утверждаешь, саду. Метро Охотный ряд очень сложное для встреч. Особенно для таких как я. Шаг в сторону - и ты у Мавзолея. А я сказала тебе, что сижу на клумбе между двух фонтанов, выход на Манежную площадь. И сидела там, болтала по телефону. И вдруг увидела, что там три одинакового размера фонтана, и между ними, соответственно, две клумбы. Я было решила побегать между двумя клумбами. Но тут я увидела со спины девушку с длинными волосами, которая шла в направлении метро Охотный ряд, глядя в телефон - не вниз, а на уровне глаз. Я побежала за ней с криком Юля Юля, но она только ускоряла шаг. Когда мы поравнялись, я поняла, что она кому-то показывает красоты Москвы в окрестностях метро Охотный ряд, с комментариями. И если она и Юля, то не та (см. историю про не ту девушку). И что совсем близко к метро есть гораздо большего размера фонтан, и нельзя с уверенностью сказать, что цветочки вокруг него не являются клумбой. Ума не приложу, как ты меня все таки нашла.
Collapse )
swiss cat

Раз-раз-два рассказ о недавних странствиях

Раз

Утром пятницы я проснулась дома у своего брата.
Этого вообще никогда не бывало за годы нашей жизни со своими семьями, за все мои приезды в Москву.
Первые много раз у меня был свой дом, но последний раз дело было в другом. А на этот раз получилось правильно и хорошо.
Все, не сговариваясь, выкатились на кухню в желтом, даже маленькая Таня.
***
А потом мы с Ильей пошли по Москве бороть бюрократию. И там, где меня и всех по моей доверенности посылали от винта, верней в новом учреждении под названием МФЦ, брат сказал - вот стул, садись рядом со мной и ничего не говори, а я сейчас подам документы.
И как он был прав. Я молчала, а он так убедительно пояснял служащему в окошке, что вот она, та, по поводу которой это вот, вот, от нее доверенность. И в награду за мое молчание злобный джин бюрократии не вылез из бутылки и не сделал снэп-снэп, как это обычно со мной бывало (в разных странах, по разным поводам, даже Канадские Авиалинии поучаствовали, ничего специфически российского, просто с российсой бюрократией чаще и теснее), и у брата забрали докуметы, и мы оказались на московской улице, с мороженым в вафельном стаканчике. И красной папкой с доками, которая попала в кадр вместе с братом, красной кепкой и красными кроссовками. Это важно запомнить.
***
Потом брат раздвинул время, и взамен того места, где я должна была оакзаться вскоре, мы оказались в музее "Гараж" в густой толпе любителей концептуального искусства, которые с придыханием слушали Пепперштейна, который вел экскурсию по собственной выставке. Причем выйти из такой толпы нет возможности, и полы в залах закругляются на стыках, поэтому иногда ты стоишь как бы слегка на стене, безо всякого паркура. Но в целом за время проведенное вместе с Пепперштейном, братом и племянником Санькой я перестала страдать от концептуальности и напрягаться от того, что опаздываю куда обещала, и в итоге полюбила вот это все всей душой.
***
А вот сейчас начинается, как обещано, про красную папку и черным мерс.
Брат накормил нас чем-то легким и вкусным в кафе при музее, а потом велел мне взять папку, потому что он после этого куда-то идет и может ее потерять. Я сказала - конечно, сейчас же иду терять папку в туалет.
И сделала именно это.
То есть я уже дошла до остановки автобуса, когда поняла, что папки нет, и она осталась в кабинке. И немножко побежала назад, и там было много кабинок, но только 3-4 кандидаты на то, что именно там, и все они были закрыты изнутри, и потом как в театре дверцы кабинок начали открываться, и оттуда начали выхоидить женщины одна за другой, и я засовывала голову в каждую из кабинок, и нашла свою красную папку, никому она не сдалась. Хотя сама я не в состоянии удержать и не потерять предмет без ручки или ремешка через плечо, и у меня таких предметов нет, в этот раз пришлось переломить себя, и со временем папка попала в хороший дом.
Но не раньше, чем я перешла не Садовое кольцо, а какой маленький проулок, и не села на автобус не в ту сторону, оставшись с количеством рублей меньше, чем на еще один билет в общественном транспорте. И с немного разряженным телефоном. И когда за мной приехал черный мерс, я долго отказывалась его признать и стремилась к желтым Яндекс.Такси, которые при виде меня прибавляли ходу. Но при всем своем идиотизме я оказалась спасена и в кругу друзей!
swiss cat

Середина декабря

Середина декабря - ожидание, когда же начнет прибавляться день.

Сходила на "Фанни и Александра" в Скандинавский Культурный Центр.
Давно не получала такого удовольствия от кино, потом весь день была полна им (фильм был дневной, мы с Симой зашли при свете дня, вышли в темноте; Сима, конечно, заскучал, и ушел посреди сеанса играть с телефончиком).
Когда-то видела этот фильм в Москве, и вот сейчас 100-летие Бергмана, в разных странах крутят ретроспективы.
Фильм начинается с празднования Рождества.
В зале рождественская елка, под ней шведская лошадка, как в фильме.
Собственно, культурный центр при доме для пожилых (assisted living).
Сидящие в зале скандинавские старушки стали подпевать застольной песне!

Вчера был папин день рожденья, ему бы исполнилось 85 лет.
Это он приобщил меня к Бергману, фильм, на который он меня повел - "Осенняя соната" - резонировал с личными переживаниями у нас, и в другой близкой семье, и остался очень ясно у меня в памяти.

Вчера был день смерти бабушки Раи. Я много лет не вспоминала, что ее день смерти совпал с папиным днем рожденья. Через несколько недель после похорон родители окончательно расстались. Наверное, когда блокируешь что-то, что тебя сильно ранило, заодно пропадают другие события.
Бабушка Рая родилась 13 ноября 1904 г. (по новому стилю), Москва, умерла 16 декабря 1983 г., Москва, похоронена на Кунцевском кладбище.
swiss cat

Умер Войнович

Умер писатель Владимир Войнович.
И если потом, в моей новой капиталистической жизни, "Иванькиада" перестала казаться мне смешной,
в детстве и солдат Иван Чонкин, и "Иванькиада" доставили много радости.
Знакомство было папино. В Москве он у нас дома. История с отравлением психотропными средствами во время встречи с КГБшниками в номере "Метрополя", а папа - психиатр - сомневался, слишком фантастически это звучало.
Помню Войновича, его жену Иру, дочь Олю - это Коктебель.
А потом они уехал в Германию, его лишили гражданства. И в перестройку уже по радио про посещение рынка в Москве.
И много лет спустя по телефону в доме Коржавина.
Он был обаятельный мужик тогда, в моем детстве. Светлая память.

Вот еще статья Ильи Кукулина

https://www.facebook.com/ilya.kukulin/posts/10212472751149406
swiss cat

Еще про Воеводского

"Мы дружили с Володей в детстве, ну как в детстве лет с 15 до 20ти. В какой-то момент он материализовался в нашей супер-математической школе, но не в математическом классе, впрочем, и оттуда его вскоре выперли за невосторженный образ мыслей. К слову сказать, из всего нашего выпуска Математиком оказался он один. Степени его свободы никак не умещались в унылую советскую действительность начала 80х годов. Потом нас одновременно не взяли в универ. Меня за то, что я еврей, а его за то, что некомсомолец и вообще. Володя туда в итоге пробился. Помню, как он спорил с моим папой, папа говорил что могло бы быть и хуже, а Володя – что если вас ограбили на улице, то то что при этом не убили-слабый повод для оптимизма. А потом было феерическое путешествие в советскую прибалтику. Помню, что в Таллине мы жили в общаге мореходки (слава богу было лето и курсантов не было) У нас была пустая комната коек на 30 и портрет Маркса на стене. Сначала мы пытались делать молочный коктейль смешивая водку с молоком, а когда коктейль не получился выпили все по отдельности и прихватив Основателя пошли на марксистскую демонстрацию. Володю интересовал вопрос, заберут ли нас с Марксом или нет . Нас не забрали, видимо ветер свободы задул уже за западную границу. Зато познакомились с двумя девушками, ну с Володей все истории тогда примерно этим и заканчивались. На билет до Москвы было потрачено все до последних копеек в буквальном смысле, хорошо что его бабушка жила недалёко от вокзала и мы дошли до нее пешком. Голодали мы к тому моменту уже примерно суток двое, поэтому съели содержимое здоровенной кастрюли, по-моему с перцами. Было невероятно вкусно. Последний раз я его видел в аэропорту Амстердама году в 93м, он был не один , а я летел в Москву по печальному поводу и не стал подходить. Вот такие воспоминания" (от Вити).

Просто этот кусочек памяти точно потеряется, если я его хотя бы сюда не помещу.

https://www.ias.edu/news/2017/vladimir-voevodsky
https://www.nytimes.com/2017/10/06/obituaries/vladimir-voevodsky-revolutionary-mathematician-dies-at-51.html
swiss cat

4е лаготдельние ГОРЛАГа в Норильске

По-прежнему меня волнует тема Норильска. Папа приехал в Норильск в конце 1954, то есть через полтора года после забастовки.

Сохраняю себе на память.

Выдержки из хроники, составленной Аллой Макаровой.

«25 мая.
4-е лаготделение. При конвоировании колонны (16 человек) из центрального ШИЗО Горлага в 5-е лаготделение сержантом Цыганковым убит заключенный Ф-630 — Эмиль Петрович Софроник. Тело его на машине отправлено в больницу в 4-е лаготделение. Слух об этом тотчас распространился по зонам: в воспоминаниях Г.С.Климовича упоминается Петр Климчук, у Е.С.Грицяка — Петр Сафронюк, у И.С.Касилова — Сапронюк. (Два месяца спустя лагерный суд полностью оправдает В.И.Цыганкова “за отсутствием в его действиях состава преступления”, тот демобилизуется с похвальным листом и станет милиционером в Краснодаре)

26 мая.
4-е лаготделение. Утренняя смена не выходила на работу. Ночная смена в лагерь не возвратилась, оставшись в оцеплении Горстроя. на строительстве Горстроя, почти в центре Норильска. Вывешены черные флаги. Состоялись похороны убитого заключенного на территории лагеря, лагадминистрации его решили не отдавать.
Созданы забастовочные комитеты в оцеплении Горстроя, в жилой зоне 4-го лаготделения, в 5-м и 6-м лаготделениях Горлага.

27 мая.
4-е лаготделение. К бастующим обращается по радио начальник Горлага генерал Семенов с призывами выйти на работу. Над зоной и оцеплением Горстроя разбрасывают листовки с призывами “не слушать бандитов и авантюристов из комитета”. Комитеты заняты подготовкой к переговорам с начальством, выработкой требований заключенных [Г.С.Климович. Воспоминания (копия рукописи в Норильском музее)]..

28 мая.
Из Красноярска прилетел с комиссией генерал-лейтенант Панюков, бывший начальник Норильского комбината и ИТЛ, он предлагает заключенным выйти на работу. В 4-м лаготделении и оцеплении Горстроя ему вручили копии требований лагерников.

31 мая.
4-е лаготделение. Лагерники из оцепления Горстроя беседовали с генералом Гоглидзе, прибывшим в зону с комиссией. Беседа результатов не дала. Лагерники вернулись в жилую зону. Их встретили торжественным гудком котельной, как героев, вернувшихся с переднего края борьбы. В лаготделении созданы отряды самообороны для защиты от провокаций [Г.С.Климович. Воспоминания (копия рукописи в Норильском музее)].

1 июня.
4-е лаготделение. Сорвана попытка стукачей организовать резню, посеяв национальную рознь между чеченцами и кубанскими казаками, украинцами и поляками. Комитет создал специальную комиссию для вскрытия сейфов оперотдела, чтобы изъять списки и обезвредить пособников лагадминистрации. В списках оказалось 620 человек — каждый пятый лагерник. Решили провести над ними открытый суд. Троих отправили за зону. Остальные написали покаянные письма “Как я был завербован в стукачи” —для правительственной комиссии [Г.С.Климович. Воспоминания (копия рукописи в Норильском музее).].

3 июня.
Уже неделю бастуют 4-я, 5-я и 6-я зоны.

5 июня.
Начиная с этого дня бастуют все лаготделения Горного лагеря, кроме 2-го, которое уже вышло на работу.

6 июня.
Из Москвы прилетела комиссия под руководством председателя — полковника МГБ Кузнецова. В разных лаготделениях он будет рекомендовать себя по-разному: иногда — как личного референта Берии, в других случаях — как начальника тюремного управления МВД.
4-е лаготделение. По воспоминаниям Е.С.Грицяка, в этот же день московская комиссия побывала в 4-м лаготделении Горлага. Однако, по воспоминаниям Г.С.Климовича, комиссия Кузнецова побывала у них в последнюю очередь, после того, как посетила прочие лаготделения, — 9 июня.

9 июня.
Московская комиссия прибыла в 4-е лаготделение. За стол переговоров с нею сели делегаты от заключенных — Владимир Недоростков, Евгений Грицяк, Григорий Климович и еще трое лагерников. Они предъявили комиссии требования заключенных. Кузнецов в ультимативной форме потребовал, чтобы лагерники вышли на работу. Они согласились, успокоенные тем, что часть их требований уже удовлетворена, остальные же комиссия передаст в Москву. Кузнецов обещал, что никого не отправят из лагеря до полного удовлетворения требований заключенных и никто не будет репрессирован.

4-я, 5-я и 6-я зоны вышли на работу (такие сведения сообщил Е.С.Грицяк, у Г.С.Климовича другая дата выхода на работу — 12 июня).

22 июня.
4-е лаготделение вновь отказалось выходить на работу, требуя вернуть арестованных товарищей: перегоняя из 4-го лаготделения в 5-е колонну заключенных, охрана остановила лагерников посреди тундры и из 100 человек отобрала 7, которые были арестованы и увезены куда-то. Все были лагерными активистами, участниками первого этапа забастовки [Г.С.Климович. Воспоминания (копия рукописи в Норильском музее).]

26 июня.
В Норильске бастуют вновь 4-е, 5-е и 6-е лаготделения Горлага,

3 июля.
4-е лаготделение. Московская комиссия предлагает вывезти инвалидов (их 700 из 5200 лагерников), прорезаны четыре прохода в проволочном ограждении. Все больше беглецов уходит за вахту. Видя, что продолжать забастовку масса заключенных не хочет, комитет принимает решение — вывести всех за зону. Решение принято очень своевременно: через 2,5 часа готовился расстрел лагерников [Г.С.Климович. Воспоминания (копия рукописи в Норильском музее).]. В этот же день арестованы руководители комитета и активисты.

6 июля.
Восстание было подавлено в 1-й, 4-й, 5-й и 6-й зонах, заключенные вышли на работу. Члены комитетов, агитаторы, культорги, активные лагерники после страшных избиений (для этой цели впереди солдат чаще всего выстраивали уголовников, стукачей и прочих пособников лагадминистрации), а некоторые — после больницы, где им зашивали раны, отправлены по местным тюрьмам. Днем и ночью идут допросы»

После завершения к 1956 году ликвидации Горлага и Норильлага бывшее лаготделение превратилось в посёлок Северный.


Полностью здесь: http://severok1979.livejournal.com/143662.html "НОРИЛЬСК. ПОСЁЛОК СЕВЕРНЫЙ."
swiss cat

Наташи в театре

"Natasha's Dream" http://www.arlekinplayers.com/natashas-dream/ - моноспектакль, постановка мне понравилась, актриса понравилась, пьеса такая подростковая из 90х.

"Natsha, Pierre and The Great Comet of 1812" http://americanrepertorytheater.org/events/show/natasha-pierre-great-comet-1812 идет до 3 января.
Вообще, был вопрос, смоглу ли я получить удовольствие то похода  театр в одниночку. И в середине рабочей недели. И то  довольно-таки знакомого сюжета.
Это было очень здорово! Живо, остроумно!
Герои пели, это опера, кабаре, а пели по тексту! И хорошо пели. И Наташа такая, как у Толстого.

И вот это все, можете ли себе представить, там есть.

""

— Иди, Балага приехал.

Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.

Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.

— Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, — говорил он. — Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.

И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.

Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.

Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.

— Федору Ивановичу! — сказал он, кланяясь.

— Здорово, брат. — Ну вот и он.

— Здравствуй, ваше сиятельство, — сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.

— Я тебе говорю, Балага, — сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, — любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?

— Как посол приказал, на ваших на зверьях, — сказал Балага.

— Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?

— Как зарежешь, на чем поедем? — сказал Балага, подмигивая.

— Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! — вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.

— Что ж шутить, — посмеиваясь сказал ямщик. — Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.

— А! — сказал Анатоль. — Ну садись.

— Что ж, садись! — сказал Долохов.

— Постою, Федор Иванович.

— Садись, врешь, пей, — сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.

— Что ж, когда ехать-то, ваше сиятельство?

— Да вот… (Анатоль посмотрел на часы) сейчас и ехать. Смотри же, Балага. А? Поспеешь?

— Да как выезд — счастлив ли будет, а то отчего же не поспеть? — сказал Балага. — Доставляли же в Тверь, в семь часов поспевали. Помнишь небось, ваше сиятельство.

— Ты знаешь ли, на Рожество из Твери я раз ехал, — сказал Анатоль с улыбкой воспоминания, обращаясь к Макарину, который во все глаза умиленно смотрел на Курагина. — Ты веришь ли, Макарка, что дух захватывало, как мы летели. Въехали в обоз, через два воза перескочили. А?

— Уж лошади ж были! — продолжал рассказ Балага. — Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, — обратился он к Долохову, — так веришь ли, Федор Иваныч, 60 верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя. В три часа донесли черти. Издохла левая только.

XVII

Анатоль вышел из комнаты и через несколько минут вернулся в подпоясанной серебряным ремнем шубке и собольей шапке, молодцовато надетой на бекрень и очень шедшей к его красивому лицу. Поглядевшись в зеркало и в той самой позе, которую он взял перед зеркалом, став перед Долоховым, он взял стакан вина.

— Ну, Федя, прощай, спасибо за всё, прощай, — сказал Анатоль. — Ну, товарищи, друзья… он задумался… — молодости… моей, прощайте, — обратился он к Макарину и другим.

Несмотря на то, что все они ехали с ним, Анатоль видимо хотел сделать что-то трогательное и торжественное из этого обращения к товарищам. Он говорил медленным, громким голосом и выставив грудь покачивал одной ногой. — Все возьмите стаканы; и ты, Балага. Ну, товарищи, друзья молодости моей, покутили мы, пожили, покутили. А? Теперь, когда свидимся? за границу уеду. Пожили, прощай, ребята. За здоровье! Ура!.. — сказал он, выпил свой стакан и хлопнул его об землю.

— Будь здоров, — сказал Балага, тоже выпив свой стакан и обтираясь платком. Макарин со слезами на глазах обнимал Анатоля. — Эх, князь, уж как грустно мне с тобой расстаться, — проговорил он.

— Ехать, ехать! — закричал Анатоль.

Балага было пошел из комнаты.

— Нет, стой, — сказал Анатоль. — Затвори двери, сесть надо. Вот так. — Затворили двери, и все сели.

— Ну, теперь марш, ребята! — сказал Анатоль вставая.

Лакей Joseph подал Анатолю сумку и саблю, и все вышли в переднюю.

— А шуба где? — сказал Долохов. — Эй, Игнатка! Поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу, салоп соболий. Я слыхал, как увозят, — сказал Долохов, подмигнув. — Ведь она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела; чуть замешкаешься, тут и слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад, — а ты в шубу принимай сразу и неси в сани.

Лакей принес женский лисий салоп.

— Дурак, я тебе сказал соболий. Эй, Матрешка, соболий! — крикнул он так, что далеко по комнатам раздался его голос.

Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.

— Что ж, мне не жаль, ты возьми, — сказала она, видимо робея перед своим господином и жалея салопа.

Долохов, не отвечая ей, взял шубу, накинул ее на Матрешу и закутал ее.

— Вот так, — сказал Долохов. — И потом вот так, — сказал он, и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. — Потом вот так, видишь? — и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Матреши.

— Ну прощай, Матреша, — сказал Анатоль, целуя ее. — Эх, кончена моя гульба здесь! Стешке кланяйся. Ну, прощай! Прощай, Матреша; ты мне пожелай счастья.

— Ну, дай-то вам Бог, князь, счастья большого, — сказала Матреша, с своим цыганским акцентом.

У крыльца стояли две тройки, двое молодцов ямщиков держали их. Балага сел на переднюю тройку, и, высоко поднимая локти, неторопливо разобрал вожжи. Анатоль и Долохов сели к нему. Макарин, Хвостиков и лакей сели в другую тройку.

— Готовы, что ль? — спросил Балага.

— Пущай! — крикнул он, заматывая вокруг рук вожжи, и тройка понесла бить вниз по Никитскому бульвару.

— Тпрру! Поди, эй!… Тпрру, — только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что-то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату.

Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной. """

swiss cat

Киселевка

Киселевкой называли дом безногого художника Киселева в Планерском (Коктебеле), дом потом сгорел, говорили, что подожгли.


http://www.pchela.ru/podshiv/18/ck.htm

Первая попытка создания независимого объединения инвалидов была предпринята в 1973 году. Ее инициатором стал художник из города Иваново, инвалид Василий Голубев. Он разработал программу общества и установил связи с инвалидами из нескольких городов. Однако КГБ не позволил завершить организацию независимого объединения. Под нажимом КГБ и связанных с "органами" работников собеса Голубев и его единомышленники отказались от своего замысла.

Следующая попытка оказалась успешнее. В мае 1978 года была сформирована Инициативная группа защиты прав инвалидов в СССР (ИГ). Ее создателями были Юрий Киселев из Москвы, Валерий Фефелов из Юрьева-Польского и Файзулла Хусаинов из Чистополя.

Юрий Киселев родился в 1932 году. В 1945 он попал под трамвай и лишился обеих ног. Несмотря на увечье, окончил Строгановское художественное училище. В борьбу за права инвалидов Киселев включился еще в 1956 году, когда было распущено объединение инвалидных артелей Всекоопинсоюз.

Тогда инвалиды Москвы провели демонстрацию протеста против роспуска Всекоопинсоюза. На Старую площадь к зданию ЦК КПСС выехали 30 человек в колясках. Власти не решились разгонять демонстрантов. С пятью делегатами от инвалидов чиновники из ЦК провели переговоры. Среди участников переговоров был и Юрий Киселев. Советские СМИ эту демонстрацию "не заметили". Выступление инвалидов на Старой площади было первой несанкционированной демонстрацией граждан, выдвинувших социально-экономические требования, в послесталинском Советском Союзе.

http://www.thegratitudefund.org/Dead-info/Kiselev.pdf  (биогр. справка, 1932-1995)

Где-то есть запись в моем дневнике про вечер в этом необычном доме, мы с мамой. Думаю, мне лет 13 исполнилось тогда, надо найти, а пока путь эти ссылки тут будут на память.
swiss cat

(no subject)

У папы сегодня день рожденья, я подумала что когда он умирал, Таня была в 11 классе и еще не выбрала "куда пойти учиться", думала про искусство, про биологию...
Он беспокоился, спрашивал.
И когда я уже в Москву к нему приезжала в первый раз.
А теперь Таня работает там же, где он работал, хотя и не врачом-психиатром, а работником психиатрического здравоохранения.
Она сама недавно только поняла, что имеет место преемственность поколений, да.